Дневник Кванта

«Учебка»

Утро началось с крика.

Не с будильника.

Не с команды.

А именно с яростного человеческого вопля, в котором было столько ненависти, будто орущий лично воевал против самого факта существования людей.

— ПОДЪЁМ БЛЯДИНЫ ЕБАНЫЕ!!!

ndr подскочил так резко, что чуть не въебался головой в металлическую койку сверху.

Палатка жила.

Кто-то матерился.

Кто-то натягивал берцы прямо на босые ноги.

Кто-то уже курил.

Кто-то блевал возле выхода.

За ночь температура упала так, будто сама погода решила участвовать в войне.

Конденсат капал с потолка прямо на лица спящих.

Снаружи ревел генератор.

И всё это пахло одновременно:

сыростью;

грязью;

дешёвыми сигаретами;

соляркой;

и мужиками, которые неделю нормально не мылись.

— ТРИ МИНУТЫ НА ВЫХОД! КТО НЕ УСПЕЛ — ТОТ ДОБРОВОЛЕЦ НА РАЗМИНИРОВАНИЕ!

— Бля... — прохрипел кто-то сверху. — Я ещё живой вообще?

ndr вылез наружу.

И сразу охуел.

Весь лагерь превратился в болото.

Грязь была везде.

Она липла к ботинкам, к штанам, к рукам.

Казалось, тут даже воздух состоял на тридцать процентов из грязи.

На плацу уже строили новеньких.

Перед ними ходил сержант.

Маленький.

Лысый.

С золотыми зубами.

И с глазами человека, который либо видел слишком многое, либо просто родился злым.

— Значит так, мясо, слушаем сюда внимательно.

Он говорил спокойно.

И от этого было только хуже.

— Забудьте всё дерьмо, которое вы видели в кино. Здесь вам не героика. Здесь вам не музыка на фоне. Здесь вам пиздец.

Кто-то нервно усмехнулся.

Сержант моментально повернулся.

— ЧЕ СМЕШНОГО?!

— Ничего.

— ПРАВИЛЬНО БЛЯТЬ, НИЧЕГО СМЕШНОГО В ВАШЕЙ ЖИЗНИ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ!

Рядом стоял худой рыжий парень и тихо шепнул ndr:

— Он это каждое утро орёт. Я уже второй день тут.

— И как?

— Пока не убили.

— Оптимистично.

— Тут это уже заебись результат.

Через час ndr понял, что учебка — это не обучение.

Это процесс медленного уничтожения гражданского человека внутри тебя.

И делалось это не пафосом.

А мелочами.

Постоянной усталостью.

Холодом.

Криками.

Ожиданием.

Бессмысленными приказами.

— БЕГОМ!

— ЛЕЖАТЬ!

— ВСТАТЬ!

— КУДА ПОШЁЛ?!

— КТО ТАК АВТОМАТ ДЕРЖИТ?!

— ДАЖЕ ОБЕЗЬЯНА БЫСТРЕЕ СОБЕРЁТ!

К обеду руки уже тряслись.

Спина болела.

Ноги были мокрые насквозь.

Но хуже всего было отсутствие нормального сна.

Люди здесь жили в состоянии постоянного недосыпа.

И именно это медленно превращало всех в полуживых психов.

На перекуре ndr познакомился с тем самым рыжим.

— Саня.

— Андрей.

— Кем был?

— Трейдинг, форумы, всякая хуйня.

— А я интернет тянул по деревням.

Саня закурил.

— Теперь вот сам без интернета живу как животное.

Сзади подошёл огромный бородатый мужик.

Тот самый из лагеря.

— О, трейдер. Живой ещё?

— Пока да.

— Это временно.

Он протянул руку.

— Паша. Но тут все зовут Бухгалтер.

— Почему?

Паша невозмутимо ответил:

— Потому что я до войны реально бухгалтером был.

И тут же добавил:

— А теперь считаю долбоёбов в подразделении.

Саня заржал.

— Пока дебет с кредитом сходится?

— Нет. Но трупы обычно всё выравнивают.

ndr впервые за всё время рассмеялся по-настоящему.

И сам испугался того, насколько быстро здесь начинаешь смеяться над такой хуйнёй.

После обеда начался полигон.

Вот там романтика войны умерла окончательно.

Потому что реальный полигон — это не красивые тактики.

Это когда ты лежишь мордой в ледяной грязи, а рядом инструктор орёт:

— НИЖЕ БЛЯТЬ! ТЕБЯ УЖЕ СНЯЛИ ДВА РАЗА!

— Кто снял?!

— ДРОН! СНАЙПЕР! ЖИЗНЬ! КТО УГОДНО НАХУЙ!

Где-то неподалёку постоянно бахало.

Сначала ndr дёргался.

Потом начал привыкать.

И вот это было страшнее всего.

Человеческий мозг адаптируется слишком быстро.

Даже к войне.

В какой-то момент над полигоном внезапно пролетел дрон.

Маленький.

Еле слышный.

Но вся группа моментально пригнулась.

Автоматически.

Без команды.

Инструктор усмехнулся.

— Видали? Организм уже сам всё понял.

Саня тихо пробормотал:

— Пиздец. Мы как крысы уже.

— Неправильно, — ответил Паша. — Крысы хотя бы умные.

Вечером лагерь выглядел ещё мрачнее.

Свет от генераторов.

Чёрные силуэты.

Грязь.

Мат.

Дым сигарет.

И бесконечная усталость на лицах.

Кто-то чинил рацию.

Кто-то сушил носки.

Кто-то спал прямо сидя.

У полевой кухни опять начался скандал.

— ДА ЭТО НЕ ЧАЙ, ЭТО БЛЯТЬ ТОРМОЗНАЯ ЖИДКОСТЬ!

— ПЕЙ МОЛЧА!

— ДА Я БОЮСЬ ЭТОЙ ХУЙНЁЙ ДВИГАТЕЛЬ ЗАПРАВЛЯТЬ!

Саня ржал так, что чуть не подавился хлебом.

ndr сидел рядом с буржуйкой и смотрел на огонь.

Телефон поймал одну палку сети.

Сообщение от QUANT пришло только через минуту.

> "Ну как санаторий?"

ndr долго смотрел на экран.

Потом напечатал:

> "Прикинь. Самое страшное тут даже не война."

Ответ пришёл почти сразу:

> "А что?"

ndr поднял глаза.

Вокруг сидели уставшие люди.

Курили.

Матерились.

Шутили.

Пытались жить.

Несмотря ни на что.

И именно это било сильнее всего.

Он написал:

> "Самое страшное — как быстро человек ко всему привыкает."

«Первая Ночь»

До передовой их везли вечером.

Старый грузовик трясся так, будто сейчас развалится нахуй прямо на дороге.

В кузове сидели молча.

Уже не как новобранцы.

Но ещё и не как солдаты.

Это была странная стадия между.

Когда человек уже понял, что всё серьёзно.

Но психика ещё пытается делать вид, что "может пронесёт".

Над дорогой висел серый туман.

Фары постоянно выхватывали из темноты:

разъёбанные остановки;

сгоревшие машины;

пустые дома;

какие-то бетонные блоки;

перекошенные дорожные знаки.

Местами попадались деревни.

Тёмные.

Без света.

Только иногда в окнах мелькали свечи.

Саня "Wi-Fi" сидел напротив ndr и жрал печенье.

— Хочешь?

— Нет.

— А я жру пока могу. На фронте, говорят, желудок работает быстрее мозга.

Паша "Бухгалтер" курил возле борта.

— Не пизди. У тебя мозга и на гражданке не было.

Кто-то тихо заржал.

Смех в кузове теперь был другим.

Нервным.

С короткими паузами.

Как у людей, которые постоянно прислушиваются.

ndr заметил, что все время от времени смотрят наверх.

В небо.

Даже днём.

Даже автоматически.

Он сначала не понимал почему.

Потом услышал.

Очень далеко.

Еле заметно.

Жужжание.

Все одновременно замолчали.

Машина не остановилась.

Но атмосфера поменялась моментально.

Паша поднял голову.

Прислушался.

— Не наше вроде.

Саня тихо пробормотал:

— Сука ненавижу эти звуки...

Жужжание исчезло.

И только тогда люди снова начали дышать нормально.

ndr почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

Не страх даже.

А понимание.

Тут смерть может прилететь не с выстрелом.

Не с криком.

А с тихим моторчиком размером с игрушку.

Ближе к ночи они добрались до посадки.

Лесополоса выглядела чёрной стеной среди грязных полей.

Вдалеке иногда мигали вспышки.

Не как в фильмах.

Без красоты.

Просто короткие белые удары света где-то за горизонтом.

— Выгружаемся! Быстро нахуй!

Все начали вылезать из кузова.

Ноги сразу утонули в грязи.

Холод пробирал даже через форму.

ndr помогал вытаскивать ящики, когда рядом внезапно хлопнуло.

Где-то далеко.

Очень далеко.

Но инстинктивно все присели.

Тишина.

Потом ещё один бах.

Чуть ближе.

Паша спокойно продолжил тащить ящик.

— Не ссы. Если слышишь — значит не в тебя.

— Успокоил бля, — пробормотал Саня.

Именно тогда ndr впервые понял главную особенность фронтовых людей.

Они говорили о смерти как сантехники о погоде.

Без пафоса.

Без трагедии.

Просто как о бытовой хуйне, которая всегда где-то рядом.

Их временная позиция оказалась цепью окопов среди деревьев.

Грязь.

Доски.

Мешки.

Вода по щиколотку.

Вонь сырости.

Где-то гудел генератор.

Кто-то матерился в рацию.

Один боец сидел на ящике и спокойно ел тушёнку прямо под звуки далёких прилётов.

ndr сел рядом.

— Давно тут?

— Три месяца.

— И как?

Тот посмотрел на него уставшими глазами.

— Сначала страшно.

Он открыл банку ножом.

— Потом похуй.

Немного помолчал.

— Потом снова страшно.

Ночью стало хуже.

Потому что темнота на войне — живая.

Она постоянно шумит.

Где-то что-то трещит.

Где-то жужжит.

Где-то бахает.

И мозг постепенно начинает сходить с ума, пытаясь понять:

это далеко?

это близко?

это по нам?

или нет?

ndr сидел в окопе вместе с Пашей и Саней.

Никто не спал.

Хотя все делали вид.

Саня курил уже пятую сигарету подряд.

— Я раньше знаешь чего боялся? — тихо спросил он.

— Чего?

— Что интернет отключат нахуй во всём мире.

Паша усмехнулся.

— Ну поздравляю. Мечта сбылась частично.

— Да иди ты.

Где-то вдалеке снова бахнуло.

На этот раз ощутимо ближе.

Земля чуть дрогнула.

И тут произошло то, что ndr потом вспоминал ещё очень долго.

Сначала был свист.

Очень странный звук.

Будто сам воздух внезапно разрезали ножом.

А потом —

БАХ.

Настолько громко, что сознание на секунду выключилось.

Где-то совсем рядом.

Земля осыпалась в окоп.

Кто-то заорал:

— МИНОМЁТ!

И начался хаос.

Рации заорали одновременно.

Кто-то бежал.

Кто-то падал в грязь.

Снова свист.

Ещё взрыв.

На этот раз ближе.

У ndr внутри всё мгновенно превратилось в ледяной ужас.

Не киношный.

Не героический.

Животный.

Тело само вжалось в землю.

Сердце ебашило как ненормальное.

Мозг работал странно быстро.

Он внезапно заметил каждую мелочь:

капли грязи на рукаве;

запах пороха;

дрожащие руки Сани;

Пашу, который матерился абсолютно спокойным голосом.

— ВЖИМАЙСЯ БЛЯТЬ!

Ещё прилёт.

Совсем рядом.

Где-то сверху посыпались ветки.

Кто-то орал от боли.

ndr даже не понял кто.

Время исчезло.

Остались только:

свист;

удар;

грязь;

страх.

И ожидание следующего.

Потом внезапно всё закончилось.

Так же резко, как началось.

Тишина.

Только звон в ушах.

И тяжёлое дыхание людей.

ndr медленно поднял голову.

Руки тряслись.

Очень сильно.

Он посмотрел на Саню.

Тот сидел бледный как смерть.

И вдруг начал смеяться.

Не нормально.

Нервно.

Почти истерически.

— Сука... — выдавил он. — СУКА Я ДУМАЛ МНЕ ПИЗДА...

Паша закурил.

Спокойно.

Будто только что закончился обычный рабочий день.

— Добро пожаловать на фронт.

Он выпустил дым.

— Первая ночь всегда самая хуёвая.

Где-то неподалёку кто-то закричал:

— МЕДИКА СЮДА!

ndr услышал это.

И понял, что сейчас впервые в жизни по-настоящему боится.

Не смерти даже.

А того, что к этому тоже можно привыкнуть.

«Окопный Быт»

Через неделю ndr перестал считать дни.

На фронте время вообще работало странно. Иногда сутки пролетали за десять минут. Иногда один час растягивался в целую жизнь. Особенно ночью, когда лежишь в мокром окопе и слушаешь небо.

Самым страшным оказалось не то, что люди умирают.

Самым страшным оказалось то, насколько быстро человеческая психика превращает даже ад в рутину.

Утром ты просыпаешься от прилёта. Через двадцать минут уже жрёшь кашу и споришь, кто опять спиздил ложку.

ndr заметил это не сразу. Сначала всё вокруг казалось чужим, диким, невозможным. Но потом мозг начал адаптироваться. И вот это пугало сильнее миномётов.

Теперь он уже автоматически проверял небо.

Автоматически искал взглядом укрытия.

Автоматически различал по звуку "выход" и "приход".

А ещё он перестал реагировать на мат.

Потому что здесь мат был не способом разговора.

А системой выживания.

---

Их позиция находилась в старой лесополосе. Окопы тянулись между деревьями, уходя в грязь и темноту. Доски под ногами давно сгнили. Вода стояла почти везде. Иногда казалось, что они живут не на земле, а внутри огромной холодной лужи.

Саня "Wi-Fi" сидел у буржуйки и сушил носки.

— Я тебе отвечаю, — говорил он, — ещё неделя тут и у меня грибы эволюционируют в отдельную цивилизацию.

Паша "Бухгалтер" ковырял тушёнку ножом.

— Не ной. У меня носки вообще уже частью организма стали.

— Это не носки, Паша. Это биологическое оружие.

Рядом заржал какой-то боец с соседней позиции.

ndr тоже усмехнулся, хотя ещё месяц назад такой разговор показался бы ему полным безумием.

Теперь — обычный вечер.

Где-то далеко бахало. Кто-то возился с генератором. В рации периодически раздавался треск и чьи-то уставшие голоса.

— "Третий, как слышно?"

— "Хуёво слышно."

— "Ну значит связь работает."

И все воспринимали это нормально.

---

Ночью пошёл дождь.

Настоящий.

Тяжёлый.

Холодный.

Вода потекла прямо по стенкам окопов. Спать стало невозможно. Люди сидели под плащами и молча курили.

ndr смотрел, как капли падают в грязь, и внезапно вспомнил бункер. Мониторы. Форум BinGuru. Споры про нефть. DAX. Бесконечные новости про "грядущий мировой пиздец".

Теперь всё это казалось чем-то из другой жизни.

Телефон еле ловил сеть. Одно сообщение могло уходить двадцать минут. Но иногда связь всё же пробивалась.

Экран мигнул.

QUANT.

> "Ну как курорт?"

ndr несколько секунд смотрел на сообщение, потом написал:

> "Прикинь. Тут люди радуются сухим носкам больше чем миллиону долларов."

Ответ пришёл быстро.

> "Добро пожаловать в реальность."

ndr усмехнулся.

И тут где-то сверху послышалось жужжание.

Тихое.

Почти незаметное.

Но вся позиция изменилась мгновенно.

Разговоры оборвались.

Кто-то поднял голову.

Кто-то замер.

Паша тихо сказал:

— Слышите?

Саня моментально потушил сигарету.

Жужжание стало чуть громче.

ndr почувствовал, как внутри всё похолодело.

Он ещё не успел привыкнуть к дронам так, как остальные.

Для него этот звук всё ещё был чем-то ненормальным. Искусственным. Почти нечеловеческим.

Паша медленно выглянул из окопа.

— Разведка вроде...

И тут где-то левее ударила очередь.

Потом ещё одна.

Кто-то заорал:

— ВОЗДУХ!

Началась суета. Люди пригибались, хватали автоматы, матерились в рацию.

Но через минуту всё стихло.

Дрон ушёл.

И произошло то, что поразило ndr сильнее всего.

Через две минуты люди снова начали заниматься своими делами.

Будто ничего не произошло.

Саня снова натянул мокрый носок и пробормотал:

— Сука... когда вернусь домой, я ванну неделю принимать буду.

Паша закурил.

— Не пизди. Через три дня опять начнёшь в интернете сидеть и орать про геополитику.

— Да пошёл ты.

— А что? Люди вообще странные. Пока мирный — мечтают об адреналине. Как только начинается пиздец — мечтают о диване.

ndr слушал их и понимал: фронт постепенно меняет людей не через страх.

А через быт.

Именно быт ломал психику.

Не героические атаки.

Не киношные взрывы.

А вечная сырость, усталость, отсутствие сна и ощущение, что нормальная жизнь где-то существует, но уже не для тебя.

---

На следующий день им привезли еду.

Это стало главным событием суток.

Бойцы столпились возле ящиков так, будто там лежало золото.

— О, нихуя себе, сегодня макароны!

— Тихо радуйся, долбоёб, сглазишь.

— А хлеб есть?

— Есть, но он старше нашей роты.

Кто-то достал банку энергетика и на него посмотрели как на миллионера.

Потом начался скандал.

У одного пропали сигареты.

— Я ТЕБЕ КЛЯНУСЬ, ОНИ ТУТ БЫЛИ!

— Ну значит фронт решил бросить курить за тебя.

— ДА Я ТЕБЯ САМ БРОШУ НАХУЙ!

Через минуту уже все ржали.

ndr сидел на ящике и ел холодные макароны пластиковой ложкой.

И вдруг понял страшную вещь.

Он начал чувствовать себя здесь... своим.

Не полностью.

Но уже ближе.

Мозг медленно принимал войну как новую нормальность.

И именно это пугало сильнее всего.

Потому что если человек способен привыкнуть к такому — значит привыкнуть можно вообще ко всему.

Даже к жизни среди смерти.

Даже к грязи.

Даже к аду.

«Птички»

Сначала ndr думал, что люди преувеличивают.

Ну дрон.

Ну летает.

Ну жужжит.

Что такого?

Потом прошло ещё дней пять, и он понял: на фронте звук маленького моторчика может напугать человека сильнее танка.

Потому что танк хотя бы слышно заранее.

А дрон появляется будто из воздуха.

И смерть вместе с ним тоже.

---

Утро началось относительно спокойно. Если слово "спокойно" вообще можно было использовать в месте, где люди спят в грязи с автоматами.

Ночью почти не стреляли. Только где-то далеко работала артиллерия. Бойцы даже успели немного поспать.

Саня "Wi-Fi" сидел возле буржуйки и пытался поймать связь.

Телефон он держал над головой, как шаманский артефакт.

— Ну давай, сука... хотя бы одну палку...

Паша "Бухгалтер" жрал тушёнку прямо из банки.

— Кому ты там нужен?

— Мемы хочу скачать.

— На фронте?!

— А хули ещё делать? Психику надо поддерживать.

ndr сидел рядом и чистил автомат. Руки уже делали это почти автоматически. Неделю назад он бы сам охуел от этой мысли.

Рядом старый боец с позывным "Дед" рассказывал кому-то историю, как в начале войны перепутал тепловизор с пауэрбанком.

— Да я бля клянусь! Нажимаю — нихуя не заряжает! А потом смотрю — на меня через него уже комбриг смотрит.

Все заржали.

Именно это на фронте ломало мозг сильнее всего.

Люди смеялись среди ада.

Не потому что им весело.

А потому что без смеха тут можно было просто поехать крышей.

---

Ближе к обеду погода испортилась.

Небо стало низким, серым, тяжёлым. Ветер тащил по посадке сырой холод. Где-то наверху постоянно трещали ветки.

ndr уже начал замечать, что фронт постепенно меняет слух человека.

Обычные люди в городе слышат машины, музыку, голоса.

Здесь люди слушали небо.

Паша внезапно поднял голову.

— Тихо.

Все замерли.

Сначала ndr ничего не понял.

Потом услышал.

Жужжание.

Очень далёкое.

Почти комариное.

Но по реакции остальных стало ясно — это не комар.

Саня моментально убрал телефон.

— Бля... опять...

"Дед" медленно вылез из окопа и прислушался.

— Высоко идёт.

Паша посмотрел на ndr.

— Учись.

— Чему?

— Различать. Иначе долго не проживёшь.

Жужжание стало громче.

Потом исчезло.

Потом снова появилось.

Будто кружило где-то над посадкой.

В этот момент рация заорала:

— "Внимание воздуху! Возможен FPV!"

И атмосфера изменилась мгновенно.

До этого люди просто сидели и разговаривали.

Теперь каждый двигался быстро.

Чётко.

Без лишних слов.

Кто-то натягивал шлем.

Кто-то хватал автомат.

Кто-то смотрел в небо через деревья.

ndr почувствовал, как внутри снова просыпается тот самый животный страх из первой ночи.

Он ещё не привык.

И слава богу.

Потому что у тех, кто привыкал полностью, взгляд становился очень странным.

Пустым.

---

FPV-дроны на фронте ненавидели все.

Даже артиллеристов.

Даже штурмовиков.

Потому что артиллерия хотя бы работает по площади.

А FPV летит именно за тобой.

Как механическое насекомое с зарядом взрывчатки вместо жала.

Жужжание резко усилилось.

Теперь его слышали уже все.

Саня прошептал:

— Близко...

Где-то справа ударила очередь.

Потом ещё одна.

Кто-то заорал:

— ВИЖУ ЕГО!

ndr инстинктивно вжался в землю.

И тут впервые увидел дрон по-настоящему.

Маленький.

Чёрный.

Безликий.

Он мелькнул между деревьями буквально на секунду.

Но этого хватило.

Паша начал стрелять короткими очередями.

Сразу несколько человек открыли огонь.

Дрон резко дёрнулся в сторону и исчез.

А через секунду где-то впереди бахнуло.

Глухо.

Тяжело.

После взрыва повисла тишина.

Только ветки осыпались сверху.

ndr заметил, что у него трясутся руки.

Сильно.

Как после первой мины.

Паша сел обратно в окоп и закурил.

Абсолютно спокойно.

— Ну вот. Познакомились.

— Это был FPV?

— Угу.

— И всё?

Паша посмотрел на него странным взглядом.

— В смысле "и всё"?

— Ну... он же не попал.

Паша усмехнулся.

Очень невесело.

— Сегодня не попал.

---

Вечером выяснилось, что на соседней позиции всё-таки был раненый.

Осколки.

Ничего смертельного.

Но настроение у всех стало тяжелее.

Потому что фронт устроен подло.

Сегодня прилетело не тебе — значит завтра может прилететь.

И никто не знает когда.

Ночью ndr не мог уснуть.

Он лежал в окопе, укрывшись мокрым плащом, и слушал небо.

Теперь он тоже начал различать звуки.

Где генератор.

Где ветер.

Где далёкая техника.

А где дрон.

И это было страшно.

Потому что ещё две недели назад он был человеком, который сидел в бункере и спорил на форумах про нефть и рынки.

А теперь лежал в грязи и учился на слух определять смерть.

Телефон внезапно завибрировал.

Сеть появилась буквально на минуту.

QUANT.

> "Ты жив?"

ndr долго смотрел на экран.

Потом написал:

> "Пока да."

Ответ пришёл почти сразу.

> "Как там?"

ndr задумался.

Как вообще объяснить человеку войну?

Не киношную.

Не героическую.

А настоящую.

С мокрыми носками.

С грязью.

С жужжащим небом.

С людьми, которые шутят рядом со смертью.

Он медленно напечатал:

> "Представь мир, где люди начинают бояться звука комара сильнее взрывов."

Сообщение долго отправлялось.

Потом сеть снова исчезла.

А где-то далеко в темноте опять послышалось жужжание.

«ГРЯЗЬ»

Глава 6 — «Штурм Посадки»

Приказ пришёл под утро.

Как и всё самое хуёвое на войне.

Небо ещё было серым. Люди спали урывками. Кто-то храпел прямо в окопе, сидя с автоматом на коленях. Генератор ночью опять заглох, поэтому телефон у ndr окончательно сдох.

Он проснулся от того, что Паша "Бухгалтер" толкнул его ботинком.

— Вставай, трейдер. Пошла движуха.

— Какая ещё...

— Хуёвая. А хорошие тут редко бывают.

Рядом уже бегал связист с рацией. Кто-то натягивал броню. Кто-то матерился из-за потерянных магазинов.

Саня "Wi-Fi" сидел бледный и быстро жрал холодную кашу.

— Ненавижу утренние штурмы, — пробормотал он. — Организм ещё не успел понять, что его сейчас убивать будут.

ndr окончательно проснулся только когда услышал слово "посадка".

Лесополосу впереди пытались взять уже несколько раз. Про неё постоянно говорили в рациях. Там терялась связь. Там жгли технику. Там исчезали люди.

И теперь их группе предстояло туда идти.

Без героической музыки.

Без пафоса.

Просто потому что приказали.

---

Перед выходом все курили.

Даже те, кто обычно не курил.

Это выглядело почти ритуалом.

Люди стояли в грязи, молча выпускали дым и старались не смотреть друг другу в глаза слишком долго.

Потому что на фронте любой выход мог оказаться последним.

Паша сидел на ящике и проверял магазины.

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

Спокойно. Механически.

Будто бухгалтер пересчитывал цифры перед отчётом.

— Запомни главное, Андрей, — сказал он не поднимая головы. — Когда начнётся — мозг станет тупым как хлеб.

— Спасибо, успокоил.

— Я серьёзно. Поэтому думать надо заранее.

Саня нервно засмеялся.

— А я заранее уже всё продумал. Если меня ёбнет — телефон мой не трогайте. Там слишком стыдная история браузера.

Кто-то рядом заржал.

Даже ndr усмехнулся.

Чёрный юмор тут был как бронежилет для психики. Без него людей разорвало бы изнутри быстрее, чем снарядами.

Потом подошёл командир группы.

Мрачный мужик лет сорока с глазами человека, который спит по два часа уже несколько лет подряд.

— Значит слушаем сюда. Идём через левую часть посадки. Быстро. Не кучкуемся. Если начинается миномётка — падаете сразу, не героим. Рации могут лечь. Если потерялись — двигаетесь на ориентир. Вопросы?

— Да, — сказал Саня. — А можно не идти?

— Можно. В мешке потом поедешь.

— Принял.

---

Когда они двинулись вперёд, ndr впервые почувствовал настоящий фронтовой страх.

Не тот, который накрывает во время обстрела.

А другой.

Тихий.

Холодный.

Когда ты ещё живой, ещё ничего не началось, но организм уже понимает — сейчас будет плохо.

Они шли цепью вдоль грязной лесополосы. Ветки били по лицу. Под ногами чавкала вода. Где-то далеко гремела артиллерия.

ndr всё время смотрел под ноги, потом вперёд, потом снова в небо.

Теперь это происходило автоматически.

Саня шёл чуть позади и бормотал себе под нос:

— Нахуя я вообще пошёл кабель интернетный тянуть когда-то... сидел бы сейчас дома...

Паша обернулся:

— Заткнись лучше. Ты когда пиздишь — смерть ближе подходит.

— Да она и так тут прописана уже.

В этот момент впереди резко затрещала рация.

— "Контакт справа! Контакт справа!"

А потом всё произошло одновременно.

Очереди.

Крики.

Хлопки.

Земля впереди взорвалась фонтаном грязи.

— ЛОЖИСЬ БЛЯТЬ!!!

ndr рухнул в мокрую землю так резко, что выбил воздух из лёгких.

Сразу ударил ещё один взрыв.

Где-то рядом заорали.

Потом заработал пулемёт.

Тяжёлый.

Страшный.

С таким звуком, будто сама смерть начала кашлять металлом.

Весь мир мгновенно превратился в хаос.

Рации орали одновременно.

Кто-то бежал.

Кто-то стрелял в деревья.

Кто-то матерился так яростно, будто пытался перекричать страх.

ndr прижался к земле и почувствовал, как мозг начинает отключаться.

Слишком много звуков.

Слишком много информации.

Тело работало быстрее мыслей.

Рядом Паша стрелял короткими очередями.

Спокойно.

Будто делал это всю жизнь.

— ВПЕРЁД ДВИГАЙСЯ! НЕ ЛЕЖИ КАК ТРУП!

ndr заставил себя подняться.

Ноги были ватными.

Они перебежали к воронке.

Саня рухнул рядом, тяжело дыша.

— СУКА... СУКА... Я ЩАС СЕРДЦЕ ВЫПЛЮНУ...

— Поздно уже, — бросил Паша. — Теперь оно государственное.

И тут впереди появился человек.

Всё произошло за секунду.

Чужой силуэт между деревьями.

Автомат.

Резкое движение.

ndr даже не понял, кто выстрелил первым.

Просто тело сработало раньше мозга.

Очередь.

Короткая.

Глухой удар.

Человек впереди рухнул в грязь.

Тишины не было.

Бой продолжался.

Но для ndr мир на мгновение стал странно пустым.

Он смотрел туда, где упал человек.

И не чувствовал ничего.

Ни ужаса.

Ни героизма.

Ни даже осознания.

Только какое-то тупое внутреннее онемение.

Паша схватил его за плечо.

— НЕ ЗАВИСАЙ БЛЯТЬ! ДВИГАЙСЯ!

И ndr двинулся дальше.

Потому что фронту было похуй на чужой шок.

Если остановишься — следующим ляжешь сам.

---

Штурм длился меньше часа.

Но по ощущениям прошла целая жизнь.

Когда всё закончилось, посадка выглядела как помойка после конца света.

Сломанные ветки.

Воронки.

Грязь.

Кровь.

Дым.

Где-то стонал раненый.

Кто-то курил прямо сидя на ящике с патронами.

Саня молча пил воду дрожащими руками.

Паша сел рядом с ndr.

Закурил.

Молча протянул сигарету.

ndr взял.

Руки тряслись.

Очень сильно.

— Поздравляю, — спокойно сказал Паша.

— С чем?

Тот выпустил дым.

— Теперь ты окончательно здесь.

«Земля 200»

После штурма посадки мир почему-то не изменился.

Вот что больше всего бесило ndr.

Не было никакого чувства "битвы". Никакой кульминации. Никакой героики.

Просто вечером снова пошёл дождь.

Снова заглох генератор.

Снова кто-то искал сигареты.

А где-то рядом лежали мёртвые люди.

И фронт воспринимал это как обычный вторник.

---

Первые сутки после боя ndr почти не спал.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, мозг возвращал тот короткий момент между деревьями.

Силуэт.

Автомат.

Очередь.

Падение.

Он даже не знал, попал ли тогда именно он.

Но психике было похуй на детали.

Она уже всё записала.

Ночью он сидел возле окопа и курил одну сигарету за другой.

Паша подошёл молча.

Сел рядом.

Тоже закурил.

Несколько минут они просто слушали далёкие бахи.

Потом Паша сказал:

— Первый раз всегда кривой.

ndr промолчал.

— Не пытайся сейчас понять, что ты чувствуешь. Всё равно не получится.

— А ты понял?

Паша усмехнулся.

— Я бухгалтером был, Андрей. Я раньше паниковал, если цифры в таблице не сходились. А потом увидел, как человеку ногу оторвало и он просил не морфин, а сигарету.

Он затянулся.

— После такого мозг уже работает немного иначе.

---

На следующий день пришёл приказ идти за "двухсотыми".

ndr сначала даже не понял.

Потом понял.

И внутри всё неприятно похолодело.

Их группа должна была пройти обратно через посадку и вытащить погибших после вчерашнего штурма.

Саня "Wi-Fi" сразу помрачнел.

— Ненавижу это дерьмо.

— Все ненавидят, — ответил Паша.

— Тогда почему каждый раз идём мы?

— Потому что кто-то должен.

Фронт вообще держался на этой страшной фразе.

"Кто-то должен."

Кто-то должен сидеть в грязи.

Кто-то должен вытаскивать раненых.

Кто-то должен идти под дроны.

Кто-то должен собирать мёртвых.

И пока этот "кто-то" — не ты лично, мозг ещё кое-как функционирует.

---

Они вышли ближе к вечеру.

Посадка после боя выглядела ещё хуже.

Запах.

Вот что ударило первым.

Сырая земля, гарь, порох и что-то сладковато-гнилое, от чего организм сразу понимал — рядом смерть.

ndr заметил, что даже птиц здесь почти нет.

Только ветер.

И редкие хлопки где-то далеко.

Все шли молча.

Без шуток.

Без разговоров.

Даже Саня не пиздел.

Иногда попадались следы вчерашнего боя.

Разорванный рюкзак.

Каска в грязи.

Разбитая рация.

Следы крови на мокрых листьях.

В какой-то момент Паша поднял руку.

— Здесь.

Тело лежало возле поваленного дерева.

Накрытое пончо.

ndr почувствовал, как внутри всё сжалось.

Не страх.

Другое.

Какое-то тяжёлое человеческое отвращение к самой ситуации.

Паша молча подошёл.

Проверил жетон.

Вздохнул.

— Наш.

Саня отвернулся и закурил дрожащими руками.

— Бля...

ndr стоял неподвижно.

Ему казалось, что сейчас должно прийти какое-то великое осознание.

Но вместо этого мозг цеплялся за идиотские мелочи.

Грязный ботинок.

Порванный рукав.

Капли дождя на ткани.

И от этого становилось ещё хуже.

Потому что смерть в реальности всегда выглядела слишком бытовой.

Без музыки.

Без красивых последних слов.

Просто человек был — и перестал быть.

---

Потом нашли второго.

И третьего.

Работали молча.

Быстро.

Потому что над посадкой периодически снова появлялось жужжание.

Каждый раз люди автоматически пригибались.

Даже рядом с мёртвыми.

Инстинкт выживания не выключается никогда.

В какой-то момент Саня внезапно сказал:

— Прикиньте... у него телефон звонит.

Все замерли.

Из кармана одного из погибших действительно доносилась вибрация.

Тихая.

Почти нереальная.

Никто не двигался несколько секунд.

Потом Паша медленно достал телефон.

На экране было написано:

"МАМА".

Саня резко отвернулся.

— Сука...

Паша смотрел на экран очень долго.

Телефон продолжал вибрировать.

Раз.

Два.

Три.

Потом звонок оборвался.

И в этой тишине фронт внезапно стал страшнее любого обстрела.

Потому что в этот момент война перестала быть просто грязью и взрывами.

Она снова стала людьми.

---

На обратном пути начался дождь.

Тяжёлый.

Холодный.

Носилки скользили в грязи.

Ноги проваливались почти по щиколотку.

Где-то впереди снова бахала артиллерия.

Мир продолжал работать как ни в чём не бывало.

Именно это сводило с ума сильнее всего.

Когда они вернулись на позиции, уже стемнело.

Бойцы встретили их молча.

Все и так понимали, откуда они идут.

Паша сел возле буржуйки и долго смотрел в огонь.

Потом вдруг сказал:

— Знаете, что самое страшное?

— Что? — тихо спросил Саня.

Паша усмехнулся очень устало.

— Что завтра мы опять будем ржать над какой-нибудь хуйнёй.

И никто не ответил.

Потому что он был прав.

---

Ночью ndr наконец поймал сеть.

Телефон еле работал.

Пальцы дрожали от холода.

Сообщение от QUANT пришло почти сразу.

> "Ты пропал. Жив?"

ndr долго смотрел на экран.

Потом медленно написал:

> "Сегодня понял одну вещь."

Ответ появился быстро.

> "Какую?"

ndr поднял глаза на мокрый окоп.

На людей, которые пытались спать сидя.

На буржуйку.

На автоматы в грязи.

На небо, где снова могло появиться жужжание.

И напечатал:

> "Война страшна не тогда, когда люди умирают."

QUANT долго не отвечал.

Потом пришло:

> "А когда?"

ndr посмотрел на свои грязные руки.

И написал:

> "Когда смерть становится частью быта."

«Госпиталь»

Контузило ndr абсолютно тупо.

Как и всё на войне.

Не в героическом штурме.

Не под эпичную музыку.

А во время обычной разгрузки воды.

Утро было серое, мокрое и злое. Небо висело так низко, будто собиралось упасть прямо на посадку. Бойцы таскали ящики, матерились и спорили, кто опять проебал нож.

Саня "Wi-Fi" тащил упаковку бутылок и ныл:

— Вот прикинь... если я сдохну, то в свидетельстве о смерти напишут: "погиб при переноске минералки".

Паша "Бухгалтер" закурил.

— Не ссы. Напишут красиво. "Пал смертью храбрых в борьбе с обезвоживанием".

Кто-то заржал.

ndr уже хотел ответить что-то, когда над посадкой внезапно послышалось знакомое жужжание.

Все замерли автоматически.

Мозг даже не думал.

Тело само всё понимало.

— Воздух... — тихо сказал кто-то.

Потом бахнуло.

Сначала далеко.

Потом ещё ближе.

А потом мир просто исчез.

ndr даже не понял, что произошло. Был только ослепительный удар, будто кто-то огромной кувалдой въебал прямо по реальности.

Воздух исчез.

Звук исчез.

На секунду исчез вообще весь мир.

Потом пришёл звон.

Страшный.

Нечеловеческий.

Будто внутри головы включили электрическую пилу.

ndr лежал в грязи и не мог понять, живой он или нет.

Картинка плавала.

Люди двигались как под водой.

Кто-то что-то орал, но слов не было слышно. Только глухое "уууууу", будто мозг разучился воспринимать человеческую речь.

Над ним склонился Паша.

Губы двигались.

Ни звука.

Потом зрение дёрнулось обратно.

И мир резко вернулся вместе с болью.

— ...АНДРЕЙ! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?!

— А... а...

— КОНТУЗИЯ ПОХОДУ!

Саня сидел рядом весь в грязи и ржал каким-то истерическим смехом.

— Сука... у меня кровь из жопы не идёт? Проверьте бля...

— Это не жопа, дебил, это ухо!

— А, ну тогда нормально...

ndr попытался подняться и понял, что ноги не держат.

Мир шатался.

Голова гудела так, будто внутри завели дизельный двигатель.

Где-то неподалёку стонал раненый.

Где-то снова бахало.

Но всё это теперь звучало приглушённо. Далеко. Словно между ним и реальностью появилась толстая стеклянная стена.

---

До госпиталя их везли часа два.

Именно тогда ndr понял ещё одну вещь про войну:

настоящий ужас почти всегда начинается после боя.

В кузове машины сидели раненые.

Кто-то держался за перебинтованную руку.

У кого-то всё лицо было в крови.

Один молодой пацан постоянно повторял:

— Я нормальный... я нормальный... я нормальный...

Хотя никто его ни о чём не спрашивал.

Саня сидел рядом с ndr и осторожно трогал своё ухо.

— Слышь... если я оглохну, меня домой отправят?

— Не знаю.

— Бля. А если только на половину?

Паша закурил прямо в машине.

Никто даже не возмутился.

— Ты, Саня, даже без слуха будешь всех заёбывать разговорами.

— Ну а хули делать. Тишина тут слишком страшная.

И вот это была правда.

После взрывов тишина действительно начинала пугать.

---

Полевой госпиталь оказался старым промышленным зданием.

Снаружи — серый бетон и мешки с песком.

Внутри — настоящий человеческий ад.

ndr почувствовал это сразу.

Запах.

Кровь.

Лекарства.

Пот.

Гарь.

Хлорка.

И бесконечная усталость.

Коридоры были забиты людьми. Кто-то сидел на полу. Кто-то лежал прямо на носилках. Медики двигались быстро, жёстко, почти без эмоций.

Потому что эмоции здесь мешали работать.

— Лёгкие сюда!

— Тяжёлого в операционную!

— Где бля носилки?!

— Следующий!

ndr сидел у стены и смотрел вокруг мутным взглядом.

Мир всё ещё слегка плавал после контузии.

Рядом на каталке лежал боец без ноги и спокойно ел печенье.

Абсолютно спокойно.

Будто сидел дома перед телевизором.

Он заметил взгляд ndr и усмехнулся.

— Чё смотришь? Вторую всё равно не отрежут. Симметрия уже нарушена.

Саня рядом заржал так резко, что сам схватился за голову.

— Бля... не смеши... у меня мозг щас вытечет...

И тут ndr понял одну страшную вещь:

самые чёрные шутки на войне рождаются именно в госпиталях.

Потому что если люди перестанут ржать здесь — они просто начнут орать.

---

Ночью спать было невозможно.

Кто-то стонал.

Кто-то кричал во сне.

Где-то за стеной постоянно работала болгарка генератора.

Иногда медики пробегали по коридору с каталками.

Иногда резко открывались двери операционной.

И каждый раз все невольно смотрели:

живого везут?

или уже нет?

Паша сидел возле окна и курил.

Он выглядел старше лет на десять, чем был на самом деле.

— Привыкай, Андрей.

— К чему?

— К тому, что война — это не бой.

Он выпустил дым в темноту.

— Война — это ожидание между боями.

ndr долго молчал.

Потом тихо спросил:

— А ты сам... привык?

Паша усмехнулся.

Очень устало.

— Нет. Просто научился делать вид.

---

Под утро ndr наконец смог поймать сеть.

Телефон был треснут после взрыва, экран мигал полосами.

Но сообщение от QUANT всё же пришло.

> "Ты жив вообще?"

ndr долго смотрел на экран.

Голова всё ещё гудела.

За стеной кто-то снова заорал от боли.

Где-то в коридоре медик орал:

— ДЕРЖИ ЕГО БЛЯТЬ!

И среди всего этого внезапно стало очень ясно:

бункер, форумы, трейдинг, графики — всё это осталось где-то в другой вселенной.

Здесь был совсем другой мир.

Где человек мог шутить без ноги.

Где врачи сутками вытаскивали людей с того света.

Где психика держалась на сигаретах, мате и чёрном юморе.

ndr медленно напечатал:

> "Теперь понял, почему фронтовики смеются над такой хуйнёй."

Ответ пришёл почти сразу.

> "Почему?"

ndr посмотрел в потолок.

Потом написал:

> "Потому что иначе тут можно только сойти с ума."