Дневник Кванта

Он знал, что не вернётся.

Не потому что не хотел.
А потому что нельзя было.
Когда ты один в корабле, отдаляющемся от Земли на скорости почти равной свету, обратного пути уже не существует.

Он улетал.
Медленно, ровно, без паники.

На экране всё ещё шёл прямой эфир — точнее, то, что от Земли доходило через фотоны, летящие следом.
А значит, не эфир, а память.
Но живая.

Он смотрел в бинокль.
На неё.

Она стояла на обрыве, у самого края океана.
Ветер дул в волосы, и она поднимала руку, словно прощаясь.
Мгновение.
Жест.
Океан.
Ветер.
Линия плеч.
Один кадр.

Слишком долгий.

Он настроил бинокль, убрал лишнее.
Оставил только лицо.
И ту самую руку.

Прошла неделя на борту.
А она всё ещё поднимала ладонь.
Медленно, очень медленно.
Он мог различить, как сдвигается один палец — на миллиметр в сутки.

Прошёл месяц.
Она улыбалась.

Прошёл год.
Он стал пить кофе реже.
Стал говорить сам с собой — как-то мягче, не замечая.
Читал старые записи.
Забыл, как звучит его голос в разговоре.

А она... всё ещё двигалась.

Одна секунда её жеста растянулась на его вечность.
Он знал, что если корабль продолжит движение —
то он никогда не увидит, как её рука опускается.

И именно поэтому он продолжал смотреть.

Он не знал, что где-то в центре Управления,
в базе данных наблюдений,
его полёт уже давно числится «завершённым».

Никто не знает, что он жив,
что он любит,
что он смотрит.

Когда корабль исчезнет за границей всех измерений,
в глубокой темноте,
когда даже фотоны перестанут его догонять —
он всё ещё будет помнить её руку.

Последний кадр.
Навсегда.

Он провёл в полёте 39 земных лет.
По его ощущениям — меньше трёх.

Он всё ещё был жив.
И всё ещё смотрел.
Всё тот же бинокль.
Всё тот же момент.
Всё та же она.

Он уже не был тем, кем стартовал.

Корабль — дрейфующая капсула, покрытая пылью Вселенной.
Питание — от внутренних резервов.
Сон — редкий, прерывистый.
Речь — исчезла.
Осталось только зрение.

Она.
Стояла.
На краю скалы.

Рука всё ещё поднималась.
Он мог поклясться, что мизинец уже достиг чуть выше уровня плеч.
Чуть-чуть.

Он помнил каждую черточку её лица.
Цвет губ. Складку между бровями.
Она была живая.

Всегда была.

Расчёт

Она махала рукой — максимум 7 секунд, может меньше.
Он удалялся от Земли на 0.999999*c.
По релятивистским расчётам, 1 секунда её времени могла тянуться у него на дни или недели.
Её жест в 7 секунд — растянулся у него на годы.

Он не видел, как она убрала руку,
развернулась,
спустилась по тропинке,
поехала в аэропорт,
улетела,
пережила зиму,
состарилась,
потеряла отца,
написала три книги,
забыла пароль от ящика,
полюбила,
пережила,
и — умерла
в 67,
в маленькой комнате с окном на юг.

Он видел её живой,
всё это время.
Но она давно ушла.
Уже дочери её дочери забыли её голос.

Он смотрел в лицо не живого человека,
а в замёрзшую волну фотонов,
оставшуюся следом,
в космической пыли.

Он смотрел в отражение прошлого,
думал, что это настоящее,
а это была световая тень.

Когда он понял это —
не было ни криков,
ни истерики,
ни слёз.

Только странное спокойствие.
Почти философское.
Он понял:

> «Любовь — это не когда ты рядом.
Любовь — когда ты смотришь, даже если знаешь, что всё уже кончилось.»

Он закрыл бинокль.
Впервые.
За 39 лет.

На экране отобразился запрос:

> «Продолжить наблюдение?»

Он нажал «нет» и слегка улыбнувшись прошептал:
— Скорость света не может догнать любовь.

Конец.

Ранее была покупка 100500


А сейчас Qi h1 сигнал на продажу


Красота. СмартМаниНаx