Перевод эссе Peter GirnusМой капитал на пике был $1,2 млн.Ничего из этого не было настоящим.
Я не в философском смысле. Я в том смысле, что он лежал на серверах, которые с тех пор выключили.
У меня одиннадцать объектов недвижимости в метаверсе. Три в Decentraland. Четыре в The Sandbox. Два в Voxels. Один в Otherside. И вилла на берегу моря в Horizon Worlds, которую я купил за $214 000, потому что Марк Цукерберг назвал это «новой границей».
Граница закрылась на прошлой неделе.
Теперь это мобильное приложение.
В прошлом году я разослал в личку 340 людям фразу «вы не понимаете, как мы рано». С тех пор перестал. Не потому, что был неправ. А потому что большинство из них меня заблокировали.
Я вкатился в недвижимость метаверса в ноябре 2021. Все покупали. Кто-то заплатил $450 000, чтобы быть соседом Snoop Dogg'а. В видеоигре. Без ног.
У аватаров не было ног.
Я считал, что это буллиш. «Ноги скоро завезут», — писал я в свой Discord. «Ноги в роадмапе». Триста человек отреагировали ракетами.
Я называл себя «цифровым латифундистом».
Я написал это в Twitter bio.
Я написал это в заголовке LinkedIn.
Я говорил это на подкасте, у которого было одиннадцать слушателей. Трое из них — боты. Остальные — мои альты.
У моей виртуальной недвижимости больше квадратных метров, чем у реальной квартиры.
В реальной квартире есть мебель.
Локейшн, локейшн, локейшн.
Мой самый ценный актив — участок рядом с виртуальным Gucci. Gucci ушли в 2023. Магазин всё ещё стоит. В нём никого нет. Как торговый центр в Огайо, только графика похуже и фудкорта нет.
Я холдил.
Алмазные руки.
Так мы говорили. «Алмазные руки». Это значит отказываться продавать, пока твои инвестиции теряют 94% стоимости. Мы превратили финансовый паралич в черту характера.
Мужик из моего Discord заплатил $2,4 млн за поместье из 618 парцелей в Decentraland. Элитный район. Высокая проходимость. Я спросил его, что означает «проходимость», когда на платформе 38 активных пользователей в день.
Он сказал, что я не понимаю технологию.
Я не понимал.
И всё равно купил ещё.
У нас был DAO. Децентрализованная автономная организация. Это значит, что мы голосовали за решения. Нас было девять. Трое никогда не приходили. Двое голосовали за всё, не читая. Остальные четверо — это я и мои альты.
Мы проголосовали за «приобретение стратегических парцелей».
Голосование прошло единогласно.
Я проголосовал четыре раза.
Мой портфель достиг $1,2 млн. Я рассказал всем. Я сделал табличку. Я заложил 40x к 2025 году. Я собрал питч-дек. В питч-деке был слайд с надписью «МЫ СТРОИМ ЦИФРОВУЮ ЭКОНОМИКУ».
На слайде была ракета.
Это была вся моя финансовая модель.
В 2023 я купил Bored Ape за $189 000.
Сейчас он стоит $14 000.
Я про Обезьяну не говорю.
Я всё ещё использую её как аватарку. Люди спрашивают. Я отвечаю «я долгосрочный бык». Долгосрочный бык — это когда ты не можешь продать, не разрыдавшись в ближайшей кофейне.
Мама спросила меня, что такое Bored Ape.
Я сказал «цифровое искусство на блокчейне».
Она спросила, почему это стоит дороже её машины.
Я сказал «ты не понимаешь Web3».
Она сказала «я понимаю, что ты живёшь в студии».
Её нет в моём Discord.
Джастин Бибер купил себе за $1,3 млн.
Сейчас стоит около $90 000.
Мне стало легче про свою после этого.
Это и есть коммьюнити.
WAGMI. We're All Gonna Make It. Мы говорили это каждый день. В групповом чате. Пока флор падал. Пока объёмы высыхали. Пока 95% всех NFT-коллекций шли в ноль.
Мы все заработаем.
Никто из нас не заработал.
Но мы говорили это с убеждённостью и лазерными глазами на аватарке. Это что-то да значит.
Не значит.
Но мы говорили, что значит. Это и есть децентрализованный консенсус.
Meta потратила $84 миллиарда на метаверс.Повторю ещё раз.
$84 миллиарда.
Больше, чем ВВП Люксембурга. Больше, чем ВВП Исландии, Люксембурга и Мальты вместе взятых. Они потратили это на платформу, где у аватаров не было ног, графика как в Wii 2006 года, а пиковое число онлайна было меньше, чем очередь в Chipotle в Де-Мойне в обеденный час.
На прошлой неделе Horizon Worlds убрали с VR-шлемов.
Он живёт как мобильное приложение.
Моя вилла на берегу моря теперь мобильное приложение.
Локейшн, локейшн, локейшн.
Цукерберг переименовал ради этого всю компанию. Facebook стал Meta. Компания за $900 млрд поменяла юридическое название, потому что CEO посмотрел «Первому игроку приготовиться» и сказал «хочу так же».
Reality Labs потеряла $10 млрд в 2021. $14 млрд в 2022. $16 млрд в 2023. $18 млрд в 2024. $19 млрд в 2025.
Это не стратегия. Это спидран.
В этом году они уволили 1500 сотрудников Reality Labs. Закрыли три VR-студии. Убили Supernatural. Положили весь соц-VR в гроб и сказали «мы пивотим в AI и носимые устройства».
Пивот занял четыре года и $84 миллиарда.
Я тоже сделал пивот.
Теперь я AI-инвестор в недвижимость.
Я купил виртуальный участок в AI-сгенерированном мире, которого ещё не существует. Основатель сказал, что это «пересечение пространственных вычислений и больших языковых моделей».
Я не знаю, что это значит.
Я дал ему $40 000.
У него есть whitepaper. На 47 страниц. Я прочитал заголовок и раздел токеномики. Раздел токеномики — это круговая диаграмма. Я люблю круговые диаграммы. С ними всё выглядит как план.
У проекта есть роадмап. Q1: «Собрать коммьюнити». Q2: «Запустить бету». Q3: «Масштабировать экосистему». Q4 пустой.
Q4 всегда пустой.
Именно там происходит exit scam.
Мой бухгалтер попросил оценить мой метаверс-портфель для налоговой.
Я сказал $1,2 млн.
Он сказал «текущая рыночная стоимость».
Я сказал $6 400.
Он смотрел на меня одиннадцать секунд.
Я знаю, потому что считал.
Он спросил, есть ли у меня другие инвестиции.
Я показал ему свои NFT.
Он смотрел дольше.
Я сказал ему, что это «культурные артефакты с долгосрочным провенансом».
Он спросил, рассматривал ли я 401k.
Я сказал ему, что 401k — это «legacy finance».
Он сказал мне выйти из его кабинета.
Метаверс мёртв.
Я этого не принимаю.
Я цифровой латифундист. У меня одиннадцать объектов на четырёх платформах. У меня вилла на берегу моря в мобильном приложении, участок рядом с пустым магазином Gucci и мультяшная обезьяна, которая стоила дороже моей настоящей машины.
Локейшн, локейшн, локейшн.
Локейшн — нигде.
Но я ранний.
Я всегда ранний.
Это то же самое, что быть неправым, только можно говорить это с уверенностью.
